Статья посвящена философско-экономическому анализу времени как объекта присвоения. Отправная точка размышлений – минуты у заводской проходной, где турникет работает как «антропологический фильтр», совершающий процедуру «вычитания субъекта»: живая бергсоновская длительность – усталость, внимание, биография, смыслы – превращается в учётный суррогат, человеко-час. Автор показывает, что эта операция есть не техническое удобство, а акт экзистенциальной приватизации жизни, и последовательно разбирает её измерения: «временной каннибализм» и «результат как дисфункцию» – бухгалтерский аутизм управления, театр присутствия, токсичную оптимизацию; арифметические парадоксы учёта – кражу оператора, поэтому 2 + 2 = 4, некоммутативность структуры (1 + 3 ≠ 2 + 2) и невидимость знаменателя (2/100 ≠ 2/1000); экстернализацию издержек эксплуатации в семью, становящуюся бесплатным «демпфером»; кастовую иерархию престижных и непрестижных рабочих мест, где час одного человека терпит дефляцию, а час другого – инфляцию («организационная теория относительности»). Прибыль осмысливается как геометрическая площадь искажения – зазор между замороженной линией норматива и живой кривой рынка, – а государство как арбитр, легитимирующий это искажение «налогом на деформацию». Глубинный вывод фиксирует онтологический тупик: пока базовым кодом измерения жизни остаётся человеко-час, конфликт труда и капитала воспроизводится бесконечно; выход автор видит в радикально новой методологии описания труда – переходе от функции времени к функции задач, качеств и смыслов.