Настоящая работа представляет собой намётки логико-богословского исследования феномена «говорения на языках» в современном харизматическом движении. Предлагаемый подход сочетает формально-логическую разметку проблемы с богословской рефлексией в традиции православного богословия, преимущественно с опорой на труды иеромонаха Серафима (Роуза) и лингвистические исследования Уильяма Самарина. Исходным пунктом является терминологическое разграничение между глоссолалией (экстатической речью, не являющейся реальным языком) и ксеноглоссией (способностью говорить на неизвестном иностранном языке). В порядке постановки вопроса проводится линия доказательства того, что апостольский дар Пятидесятницы, описанный в Деяниях 2, представляет собой именно ксеноглоссию, тогда как современная харизматическая практика является глоссолалией. Для формального анализа вводится система обозначений: 50 — историческое событие Пятидесятницы; Ch — богослужебные практики харизматов; G — глоссолалия; X — ксеноглоссия; G ≠ X — установленный факт их нетождества; T — дух истины; L — дух лжи; P — инструкция апостола Павла (1 Кор 14:27–28). С помощью аппарата modus tollens, контрапозиции и анализа необходимых и достаточных условий намечается демонстрация того, что утверждение о тождестве современной практики и апостольского дара в харизматизме ложно, поскольку 50 характеризовалось X, а Ch характеризуется G, и при этом G ≠ X. Рассматриваются два возможных случая — сознательная ложь и искреннее заблуждение — и показывается, что в обоих случаях вывод о руководстве харизматического богословия Духом Истины не следует: в первом случае источником харизматизма является L, во втором мы можем утверждать отсутствие в харизматизме T. Вторая независимая линия аргументации основана на систематическом нарушении повеления апостола Павла (P): поскольку P является частью Писания, вдохновлённого T, а T не может побуждать к нарушению того, что Он Сам вдохновил, постольку систематическое нарушение P означает ¬T. Обе линии ведут к одному выводу (харизматизм не водится T). Формулируется трилемма: либо Павел ошибался (что разрушает авторитет Писания), либо харизматы правы (что опровергается нетождеством G и X и нарушением P), либо харизматы неправы. Первые два варианта отпадают, и остаётся третий, который и становится предметом богословской оценки. Богословский анализ, опирающийся на тексты 2 Фес 2:9–12 и 1 Ин 4:1–6, подводит к предварительному предположению, что за упорным отвержением истины может стоять «действие заблуждения» (ἐνέργεια πλάνης) — сверхъестественная сила, закрепляющая ложь в том, кто добровольно отказывается принимать истину. Рассматривается дилемма Духа Истины и свободной воли: существование массового заблуждения не означает, что T молчит или одобряет его; оно означает, что T предлагает исправление, но не принуждает, а свободная воля человека может отвергнуть это исправление — и тогда открывается дверь для действия L. Учение о духовной прелести (πλάνη) в святоотеческой традиции используется как богословский аналог логического вывода. В работе намечаются возможные подходы к реагированию на харизматическую практику (позиции самих харизматов, цессационизм, православная критика о. Серафима Роуза) и предлагается практический критерий для искренне верующего христианина: молитва, кроткое свидетельство, различение людей и практики, трезвение, терпение. Заключение формулирует мировоззренческий итог: опыт не является критерием истины; духовная трезвость важнее духовной интенсивности; систематичность и длительность заблуждения имеют значение; за упорным отвержением истины может стоять духовная сила; необходимо различать людей и практику. Работа адресована богословам, религиоведам, специалистам в области лингвистики и всем, интересующимся вопросами межконфессионального диалога и духовного различения; её задача — не исчерпывающее решение, а постановка проблемы и наметка возможных путей её исследования.